Разработка методологии системного анализа экологических рисков в управлении природоохранной деятельностью, исследование пространства экологических рисков в социокультурном контексте
English
Научные исследования
Разработка методологии системного анализа экологических рисков в управлении природоохранной деятельностью, исследование пространства экологических рисков в социокультурном контексте

Производство, распространение и потребление рисков составляет один из аспектов функционирования общества. При этом его развитие ведет к накапливанию рисков. Согласно У. Беку[1], в отличие от опасностей прошлых эпох, сегодня риски выступают как следствие модернизации и порождаемых ею чувств неуверенности и страха. В современном обществе налицо противоречие — техническая цивилизация понизила риск, связанный с воздействием на человека стихий природы, но при этом вырос экологический риск, угрожающий самому существованию цивилизации, и даже самой жизни на нашей планете. История развития рискологических исследований освещалась в работах зарубежных и российских специалистов. Подробный обзор ключевых идей западной рискологии можно найти в работах О. Яницкого, А. Мозговой, Е. Шлыковой[2].

Опираясь на положения рискологической теории, Институт «Кадастр» в своих исследованиях акцентирует внимание на разработке методологии интеграции экологических рисков и рисков здоровью в управление природоохранной деятельностью. В данном контексте несомненный интерес представляет неоднородность экологических рисков, на что обращал внимание еще А. Мол[3], который выделяет два основных вида экологических рисков и, соответственно, два вида риск-рефлексии. Первый — это мега-риски, затрагивающие всю среду жизни человека и имеющие глобальные последствия (природные катастрофы, крупные техногенные аварии и т.д.). Ко второму виду относятся повседневные риски (загрязнения дворов, плохое качество питьевой воды, дым из заводской трубы, захламление территории и т.п.). В первом случае риск-рефлексия базируется на экспертном знании ведущих ученых, предъявляя к ним особые требования и повышая их ответственность перед обществом и будущим. Во втором — риск-рефлексия основывается преимущественно на социальном опыте и психологических настроениях реципиентов. По нашему мнению, и в том, и в другом случае в риск-рефлексии отражается культурная основа носителей информации — либо преимущественно экспертов, либо распорядителей ресурсов.

В своих исследованиях мы исходим из того, что современное повышение экологической рискогенности выражается в институциональных изменениях и постоянной корректировке риск-инструментария, который предполагает: во-первых, совершенствование собственно регулирующих механизмов, о чем свидетельствует активное развитие применительно к природоохранной сфере теории риск-менеджмента (risk management), понимаемого как процесс принятия и выполнения управленческих решений, направленных на снижение вероятности возникновения неблагоприятного результата и минимизацию возможных потерь, вызванных его реализацией; во-вторых, процедуры оценки рисков здоровью. Социокультурный аспект здесь играет важную роль, поскольку Человек существует «внутри» культуры и неотделим от нее. Все его отношения с Природой опосредованы культурой, а потому проблема экологических рисков выводит нас на проблематику культуры.

Важной особенностью методологического подхода Института «Кадастр» следует назвать разностороннее рассмотрение экологических рисков территориальных сообществ, городов и поселений, а также разработку мер по их профилактике. Развивая идеи А. Мола, при организации конкретных исследований нами выявляются и описываются две группы факторов экологического риска: (А) связанные с реальными угрозами выживанию и здоровью людей, их экологической безопасностью, формулируемыми экспертами, а также (В) коренящиеся в ментальности, в устойчивых элементах психологии, в заданных культурой нерефлексируемых оценках, мифах и фобиях, в диктуемых культурой познавательных процедурах, аксиологических конструктах и моделях разрешения типичных повседневных проблем в системе «Природа-Общество-Человек». Эти группы факторов часто противоречивы, что актуализирует разработку теоретико-методических подходов к созданию системы анализа экологических рисков, принципов и особенностей выявления и описания циклов рисков с учетом социокультурных особенностей территорий. Не менее актуальна задача информационного обеспечения своевременного риск-рефлексирования различных социальных групп.

А. Исследования института, связанные с реальными угрозами выживанию и здоровью людей, их экологической безопасностью, предполагают выявление интегрального воздействия на компонентный состав среды и факторов, влияющих на здоровье населения. Визуализация выявленных территориальных особенностей здоровья и пространства рисков реализуется посредством медико-географического картографирования. В методологическом отношении исследования базируются на теории причинности (работы И.В. Давыдовского), теории природной очаговости (работы Е.Н. Павловского, В.Я. Подоляна), теории географической патологии (работы А.П. Авцина); также используются медико-географические разработки Б.Б. Прохорова, Е.Л. Райха, С.М. Малхазовой, В.С. Тикунова, С.А. Куролапа и др. Научные медико-географические подходы являются неотъемлемой частью ключевых этапов процедуры оценки риска здоровью населения, исследования в рамках которой осуществляются специализированным подразделением Института «Кадастр» — Центром оценки рисков здоровью населения[4]. При оценке рисков здоровью населения нами развиваются методологические подходы Г.Г. Онищенко, С.Л. Авалиани, Б.А. Ревича, К.А. Буштуевой, Н.В. Зайцевой, а также научные разработки ряда зарубежных авторов: М. Brodi, D. Hattis, R. Goble, A. Koines, M.A. Callahan и др.

Мы исходим их того, что дифференцированный территориальный анализ пространства рисков становится настоятельной потребностью при определении типов рискогенного пространства и его динамических характеристик, основным инструментом которого является медико-географическое и эколого-географическое картографирование.

Источниками экологических рисков являются как действующие предприятия, так и объекты ранее нанесенных загрязнений (прошлого экологического ущерба). В совокупности они создают пространство экологических рисков, которое «пульсирует» вместе с изменениями структуры и пространственной организации хозяйства. Так, активизировавшиеся в последние десятилетия процессы сжатия экономического пространства влекут за собой существенное изменение территориальной структуры экологических рисков. В городах, где размещаются новые высокотехнологичные производства, улучшается экологическая ситуация, неизбежно происходит возрастание рисков модернизации, в первую очередь непредсказуемых. В условиях нарастания рискогенности развития вследствие увеличения разбалансировки климата и антропогенного воздействия на окружающую природную среду, а также по мере создания и распространения новых (не всегда «зеленых») технологий, основные экологические риски все больше начинают концентрироваться именно в городах и поселениях[5].

На территориях же, выпадающих из активного экономического пространства, увеличиваются зоны наиболее опасных социально-экологических рисков, связанных с истощением бюджетообразующих природных ресурсов (особенно в моногородах) и нарастанием количества объектов прошлых загрязнений (например, оказавшиеся на плечах местных властей закрытые предприятия, нерентабельные шахты и др.). Здесь неизбежно повышаются риски деструктивного поведения населения в отношении общедоступных природных ресурсов и благ (вырубка леса, браконьерство и т.п.). Тем самым возрастает потребность в регионализации подходов к деятельности в сфере управления ресурсами природной среды, ее ориентации на сокращение конкретных экологических рисков, разработке новых подходов к природообустройству. Поэтому именно структура рисков на той или иной территории в своей основе определяет и структуру целевых приоритетов территориального управления.

Учитывая актуальность данного вопроса, исследование фактора риск-продуцирования в развитии регионов и локальных территорий, а также влияния риск-рефлексии на управленческие механизмы подтверждает необходимость детального изучения пространства и динамики экологических рисков, а также рисков здоровью населения. Проработка этих и многих других научных проблем в области оценки пространства и динамики рисков осуществляется в Институте «Кадастр».

Наши исследования позволяют изучить динамические процессы риска, например, проследить динамику не только на поверхности ограниченного пространства риска, но и углубиться вплоть до точки риска или, наоборот, выйти за пределы локальной территории, захватывая обширные географические пространства риска. Новые исследовательские инструменты в научной практике Института «Кадастр» дают возможность оценки и построения эволюционных моделей рисков не только от воздействия химических факторов, физических воздействий, но также и от климатических изменений, что позволяет рассматривать рискогенность пространства в далекой перспективе с выходом на глобальную рискогенность. Результаты исследовательских работ в области оценки риска позволили определить особенности и перспективы возможности оценки риска в части управленческих решений по территориальному развитию (городов и поселений) на устойчивой основе. В этом контексте разумное использование принципов предосторожности с учетом оправданных экономических затрат и явных выгод здоровью населения и охране окружающей среды представляет собой доминанту в практике управления риском.

В. Изучение экологических повседневных рисков, начатое Институтом «Кадастр» в последние годы, основывается на учете социального опыта и психологического настроения в заданных культурой нерефлексируемых оценках, мифах и фобиях, в диктуемых культурой моделях разрешения типичных повседневных проблем взаимоотношений в системе «Природа—Общество—Человек». В центре факторов, порождающих экологические повседневные риски, — то обстоятельство, что человек в принципе не может знать всю совокупность отдаленных экологических последствий своей деятельности, что в более широком общефилософском контексте означает невозможность предвидения и предвосхищения будущих событий. Он работает в ситуации неполного знания и неполноты информации (плюс неустранимые частичные искажения) в масштабе реального времени, когда принимаются и исполняются решения. В процессе деятельности человек также ошибается, нарушая идеальный план действий.

Конфликты личностных и групповых интересов в природопользовании, экологических идеологий, культур и субкультур, этнические и социальные ограничения диапазона выбора приемлемых решений реальными распорядителями ресурсов, стилей и образов жизни в общении с Природой несут в себе тенденцию к хаотизации пространства человеческого бытия. Экологическая культура может пониматься как борьба с хаотизацией таких отношений; она структурирует пространство многократно дублирующимися системами исправления ошибок, корректировок, взаимоувязывания, регулирования. В любой культуре формируются специальные формы и роды деятельности по устранению хаоса, выделяются профессии, формируется социальное пространство, создаются нормы и правила такой деятельности[6].

Социальные и культурные регуляторы в природоохранной сфере представляют собой широчайшую палитру формальных и неформальных природоохранных институтов. Чем старше культура, чем более «пригнана» она к природному контексту, чем старше и устойчивее социальные институты, тем ниже уровень хаоса и эффективнее механизмы его локализации[7]. Соответственно обозначаются два поля исследований экологических повседневных рисков. Первое предполагает рассмотрение специфики социокультурных ограничений и регламентаций институциональных природоохранных изменений. Предмет этих исследований — тенденции к хаотизации и упорядочиванию природоохранной деятельности людей, присущие отечественной культуре. Второе поле исследований связано с реакцией российской культуры на внешнее импортирование природоохранных институтов и институциональные изменения в природоохранных системах страны и регионов. В этом отношении особый интерес представляет модернизационный переход от статичного, традиционного общества к динамичному. Наш опыт применительно к проблеме предотвращения загрязнения отходами производства и потребления показал перспективность такого анализа.

Таким образом, рассмотрение экологических рисков в их двойственности (как мега-рисков и рисков повседневности) позволяет скорректировать методологические подходы к управлению природоохранной деятельностью, поскольку риск-рефлексии по каждой из групп рисков существенно различаются между собой. Вместе эти экологические риски входят в единую систему рисков, определяющую поведение природопользователей. От места конкретного риска в структуре риск-рефлексии зависят цели и приоритеты природоохранной деятельности. Существенно, что интенсивность рисков первой группы (мега-риски) в наибольшей степени зависит от их трансляторов, тем самым повышая роль и ответственность экспертных знаний перед человечеством. В целом рефлексия по поводу мега-рисков реализуется преимущественно в действиях на национальном и наднациональном уровнях, а рефлексия относительно повседневных рисков в наибольшей степени относится к прерогативе регионального и местного уровней управления.

[1]
Бек У. Общество риска. На пути к другому модерну. М.: Прогресс-Традиция, 2000. 384 с.
[2]
Яницкий О.Н. Социология риска: ключевые идеи // Мир России. 2003. Т. XII. № 1. С. 3-35; Яницкий О.Н. Россия: риски и опасности «переходного» общества. М.: Институт социологии РАН, 1998 с.; Яницкий О.Н. Модернизация в России в свете концепции «общества риска» // Куда идет Россия? Общее и особенное в современном развитии / ред. Т. Заславская. М., 1997; Мозговая A.B. Социология риска: возможности синтеза теории и эмпирического знания // Риск в социальном пространстве/ под ред. A.B. Мозговой. М.: Изд-во Института социологии РАН, 2001. С. 9-37; Шлыкова Е.В. Риск и качество жизни // Риск в социальном пространстве/ под. ред. A.B. Мозговой. М.: Изд-во Института социологии РАН, 2001. С. 221-234.
[3]
Мol Arthur P.J. The Refinement of Production Ecological Modernization and the Chemical Industry. Utrecht: Van Ankel, 1995.
[4]
Специализированный Центр оценки рисков здоровью Института «Кадастр» был организован в 2008 году и входит в реестр аккредитованных Органов по оценке риска (с 2010 г.) и сертифицированных Органов (с 2013 г.) Системы добровольной сертификации Органов по оценке риска здоровью.
[5]
Природоохранные институты в современной России / науч. ред. Г.А. Фоменко. М.: Наука, 2010. 447с.; Фоменко Г.А., Фоменко М.А., Бородкин А.Е. Оценка риска для здоровья населения от загрязнения атмосферного воздуха в управлении промышленными зонами (на примере города Ярославля) // Гигиена атмосферного воздуха: сборник докладов научно-практической конференции с международным участием (Киев, 14-15 октября 2010 г.) / Министерство здравоохранения Украины, Национальная академия медицинских наук. Киев, 2010. С.128-132; Фоменко Г.А. Развитие природоохранных институтов как риск-рефлексия // Проблемы региональной экологии. 2011. №2. С.86-91; Фоменко М.А., Бородкин А.Е. Пространство риска для здоровья в развитии городов (на примере г. Ярославль) // Гігієнічна наука та практика: сучасні реалії: Матеріали 15 з'їзду гігієністів України. 20-21 вересня 2012 року (Львів) / під ред. акад. НАМНУ, проф., д.мед.н. А.М. Сердюка; акад. НАМНУ та НАНУ, проф. д. мед.н. Ю.І.Кундієва; чл.-кор НАМНУ, проф. д.мед.н. М.Р.Гжегороцького. Львів: Друкарня ЛНМУ імені Данила Галицького, 2012. С. 262-264; Фоменко Г.А. Риски здоровью человека в контексте «зеленой экономики» // Труды XV съезда гигиенистов Украины (20-21 сентября, 2012). Львов, 2012; Фоменко Г.А. Экологические риски в устойчивом развитии и «зеленой» экономике // Формирование и реализация экологической политики на региональном уровне: материалы VI Всероссийской с международным участием научно-практической конференции 24–25 октября 2013 г. Ярославль, 2013. С. 197-202; Фоменко Г.А. Институциональные особенности управления природоохранной деятельностью // Проблемы региональной экологии. 2013. №3. С. 71–83; Фоменко Г.А., Бородкин А.Е., Фоменко М.А., Шитикова Е.А. Оценка риска здоровью населения в планировании развития урбанизированных территорий на устойчивой основе // Вестник Ярославского регионального отделения РАЕН. 2013. Т.7, №2. С. 21-25; Бородкин А.Е. Оценка риска здоровья как индикатор устойчивого развития и «зеленого роста» городов (на примере г. Ярославля) // Формирование и реализация экологической политики на региональном уровне: материалы VI Всероссийской с международным участием научно-практической конференции 24-25 октября 2013 г. Ярославль, 2013. С. 227-230; Бородкин А.Е. О гигиенической значимости и канцерогенной приоритетности загрязняющих веществ для селитебной территории г. Ярославля // Формирование и реализация экологической политики на региональном уровне: материалы VI Всероссийской с международным участием научно-практической конференции 24-25 октября 2013 г. Ярославль, 2013. С. 61-65; Бородкин А.Е. Оценка риска здоровью населения в контексте устойчивого развития городов (на примере г. Ярославля) // Материалы V Всероссийской научно-практической конференции молодых ученых и специалистов с международным участием / ФГБУ «НИИ экологии человека и гигиены окружающей среды им. А.Н. Сысина; под ред. Ю.А. Рахманина. М., 2014. С. 78-81; Бородкин А.Е., Пикулина Н.И. Оценка риска здоровью населения от воздействия автотранспорта в устойчивом развитии урбанизированных территорий (на примере города Ярославля) // Международный журнал. Устойчивое развитие: наука и практика. Электрон. журн. 2014. №2 (13). URL: http://www.yrazvitie.ru; Бородкин А.Е. Особенности медико-географической типизации староосвоенных регионов на основе оценки риска здоровью населения (на примере Ярославской области) // Проблемы региональной экологии. 2014. №5. С. 191-199; Пикулина Н.И., Бородкин А.Е., Фоменко Г.А. Диагностика районов г. Ярославля методами оценки риска здоровью и экспозиции автотранспортного шума // 68 Всероссийская научно-техническая конференция студентов, магистрантов и аспирантов высших учебных заведений с международным участием. 22 апреля 2015 г., Ярославль: сб. материалов. Ярославль: Издат. дом ЯГТУ, 2015.
[6]
Пелипенко А.А., Яковенко И.Г. Культура как система. М. 1998.
[7]
Яковенко И.Г. Риски социальной трансформации российского общества: культурологический аспект. М.: Прогресс-Традиция, 2006.