Совершенствование методологии экономической оценки природных ресурсов и экосистемных услуг в направлении ее гуманизации
English
Научные исследования
Совершенствование методологии экономической оценки природных ресурсов и экосистемных услуг в направлении ее гуманизации

Устойчивое развитие несовместимо с недооценкой роли природных ресурсов и экосистемных услуг в повышении благосостояния и обеспечении качества жизни. Почвы, вода, атмосферный воздух, полезные ископаемые, растения, животные, насекомые и другие генетические ресурсы всегда служили и служат основой экономического развития. Занижение их ценности ведет к некорректному расчету структуры богатства государства, регионов и локальных территорий; за этим неизбежно следуют стратегические и тактические ошибки в управлении на всех уровнях территориальной организации, и особенно просчеты при проведении инвестиционной и налоговой политики. Это крайне важно для России как страны, где благосостояние населения в значительной степени обеспечивается природно-ресурсной базой.

С экономической точки зрения, основной вопрос развития заключается в том, какое использование ресурсов территорий, в том числе и природных, является самым выгодным. В условиях совершенного рынка рыночные цены представляют собой истинные социально взвешенные цены, которые обеспечивают прямой стимул к распределению ресурсов в пользу их самого выгодного использования, они выступают как носители абстрактной информации о состоянии рыночной среды и образуют своеобразное ценовое пространство (термин Ф.А. Хайека). Изменения относительных цен проходят сквозь фильтр имеющихся ментальных конструкций, которые формируют их толкование и инициируют институциональные природоохранные изменения. Это касается формальных и, в меньшей степени, неформальных институтов. Изменения цен в условиях реального рынка могут иметь различные последствия: иногда они приводят к институциональным изменениям, а иногда — к пересмотру контрактов в рамках существующих правил [1]. Относительные изменения цен приводят к рационализации людьми того, что образует стандарты природоохранного поведения.

В реальной действительности совершенных рынков не существует: в отношении природных ресурсов это означает, что только часть их потенциальной ценности отражена в рыночных ценах, в то время как остальная часть (издержек и выгод) не может быть легко выявлена в рыночных процессах. В результате их ценность адекватно не учитывается (или даже не принимается в расчет) при принятии решений по развитию. Возникают заблуждения относительно дефицитности природных благ, не учитываются традиционные представления местных жителей о ценности того или иного ресурса, целесообразности того или иного вида природопользования. Иными словами, рыночная система в существующей ее структуре не способна эффективно распределять экологические ресурсы, то есть давать правильную денежную оценку разрушительному пользованию ими. Так называемые «сбои» рынка состоят в следующем.

Прежде всего, это отсутствие цен на многие природные блага и отсутствие соответствующих рынков (атмосфера Земли, водные пути, крупные экосистемы, ландшафт, звуковые и электромагнитные спектры и т.д.). Например, такие экоресурсы, как воздух или вода традиционно не имели цены или имели значительно заниженную цену, что привело к их чрезмерному использованию. Ситуация осложняется общественным характером многих природных благ, которые не могут находиться в частной собственности и к которым возможен открытый и бесплатный доступ. При этом, однако, природные блага, формально не являясь товаром и находясь вне рыночной системы, тем не менее становятся производственным фактором, то есть попадают в эту систему, принося чистую прибыль.

Кроме того, в сложившейся практике экономического анализа при оценке стоимости проектов и принимаемых решений не учитываются так называемые внешние эффекты (экстерналии) — последствия деятельности одной фирмы (или индивида) для других фирм, групп населения, индивидов, которые не являются участниками этой деятельности. Так, вырубка деревьев на склоне горы вызывает увеличение отложений в ручьях на этом склоне, что ведет к проблемам и издержкам на их устранение для ферм, расположенных вниз по течению, а не для данного производителя. В результате расходы, вызванные одним субъектом хозяйственной деятельности, приходится компенсировать другим.

Серьезные трудности обусловлены также такими факторами, как неизбежность трансакционных издержек (трудностей, связанных с необходимостью выполнения соглашений и условий в ходе совместного использования природных ресурсов, — затраты времени, сил, расходы на переговоры и консультации, получение информации и т.д.), а также нечеткое определение прав собственности на природные ресурсы и ресурсы окружающей среды. И, наконец, неопределенность, вызванная недостаточным знанием экологических последствий хозяйственной деятельности при необратимости многих экологических процессов, что усугубляется недальновидностью политиков при принятии решений в сфере охраны окружающей среды, предпочтительным учетом краткосрочных последствий и недоучетом долгосрочных интересов — все это приводит к постоянному нарастанию проблем истощения природных ресурсов, накопления отходов и к «вручению» этих проблем будущим поколениям.

Институт «Кадастр» в своих исследованиях экономической оценки природных ресурсов и экосистемных услуг реализует методологические принципы полной экономической ценности[2], развиваемые на основе теории полезности[3]. Использование именно такого базового концептуального подхода позволяет смягчать последствия «провалов рынка» в отношении экологических ресурсов, поскольку предоставляет инструментарий для оценки в экономических показателях максимального количества различных видов выгод (полезностей), которые связаны с использованием природных ресурсов и экосистемных услуг; получаемые таким образом оценочные данные при их рассмотрении в аспекте рыночных предпочтений дают важную информацию для принятия актуальных управленческих решений[4]. Оформившийся в последние годы научный инструментарий квалиметрии позволяет получать более точные оценки, выражая факторы количественно и качественно. В этом отношении мы опираемся на опыт российских и зарубежных ученых: А. Маркандиа, С.Н. Бобылева, Дж. Диксона, О.Е. Медведевой и др.

Выполненные нами региональные исследования по оценке различных видов природных ресурсов и экосистемных услуг на микроуровне — воды, леса при многоцелевом использовании (как источника древесины и объекта рекреации), охотничьих ресурсов, рыбных ресурсов и др.[5] показали принципиальную выполнимость таких работ и высокую практическую значимость получаемых результатов. Стало очевидным, что такие оценки географически конкретны, и в каждом случае выбор методов оценки определяется прагматическими соображениями, а последовательность действий содержит несколько этапов: (1) определение подлежащих оценке природных ресурсов и экосистемных услуг, а также направлений их использования; (2) выявление экологических проблем, связанных с таким использованием, определение негативных воздействий, в результате которых снижается ценность (стоимость) природных ресурсов и экосистемных услуг (или существует угроза их истощения), и выбор методов оценки; (3) конкретизация применения выбранных методов с учетом географических условий территории.

Между тем, последовательно и системно развивая базовые положения и научный инструментарий социокультурной методологии управления природоохранной деятельностью, Институт «Кадастр» особое внимание уделяет гуманизации как методологических принципов выполнения экономических оценок природных ресурсов и экосистемных услуг, так и интерпретации получаемых данных. Это означает расширение спектра оцениваемых природных благ и экосистемных услуг и получаемых различными категориями пользователей полезностей, а также разработку инструментов «понимания» социокультурных основ оценочных показателей.

Расширение возможного спектра выполнения оценки природных благ и экосистемных услуг и полезностей осуществляется путем постепенного и крайне осторожного (учитывая риск искажения рыночной ситуации) включения показателей внеэкономической ценности (социокультурно обусловленных, связанных с категорией ответственности или долженствования) в систему экономических оценок[6]. По нашему мнению, речь идет не о создании принципиально новых оценочных подходов, а о последовательном смещении акцентов в сторону применения методов нерыночных — прямой и косвенной — оценок, что на практике дает реальную возможность учитывать специфическую (неэкономическую) ценность, делая поправки действующих рыночных цен в соответствии с социокультурно обусловленными предпочтениями природопользователей относительно тех или иных природных ресурсов и экосистемных услуг. Как и рыночные цены, такие оценки (при их широком применении) становятся важной характеристикой геоэкономического пространства: позволяют выявлять поведенческую, социокультурную мотивацию деятельности природопользователей, дают возможность оценить эффективность природоохранных институтов, анализировать особенности и направления природоохранных институциональных изменений.

Разработка и применение инструментов «понимания» социокультурных основ полученных оценочных показателей, точнее, их институциональной трактовки на основе понимающего знания, составляет второе, не менее важное направление гуманизации методологии экономической оценки природных ресурсов и экосистемных услуг. Без понимания поведенческих основ формирования показателей экономических оценок, которые отражают представления людей, проживающих на конкретных территориях, об экологической ценности и социальной значимости тех или иных природных ресурсов и экосистемных услуг, о ценности объектов природного и культурного наследия, невозможно адекватно реальным условиям интерпретировать результаты и сделать адекватные выводы для природоохранного управления. Наиболее важную роль при таком анализе играет изучение сложившихся на конкретной территории институтов собственности в природно-ресурсной сфере, а также социокультурно обусловленный диапазон выбора ведущими распорядителями ресурсов приемлемых природоохранных решений. Это позволяет лучше понять и учесть социокультурные особенности стран, регионов и локальных территорий для эффективной разработки методов природоохранного регулирования, априорно определить наиболее близкие страны для заимствования природоохранных институтов и планировать на этой основе эффективные институциональные изменения.

Развитие гуманизированной методологии экономических оценок природных ресурсов и экосистемных услуг предполагает приоритетную роль микроуровня, с привлечением инструментария «понимающего знания», в том числе и при агрегировании получаемых данных. Стала очевидной возможность выполнения сравнительных географических исследований, а также разработка поведенческих карт[7].

Развиваемые Институтом «Кадастр» методологические подходы имеют высокую актуальность в аспекте совершенствования территориальных систем эколого-экономического учета. Опыт наших исследовательских проектов подтверждает, что автоматический перенос даже самой передовой внешней практики внедрения СЭЭУ будет малоэффективным без понимания социокультурного смысла каждого показателя, отражающего отношение населения территории к природным ресурсам, например, к воде, лесным богатствам и т.п. По нашему мнению, в любой стране или регионе исследования природопользования на микроуровне с учетом социокультурной составляющей должны стать приоритетным направлением и первоочередным шагом в разработке системы комплексного эколого-экономического учета; только таким образом гарантируется создание реальной информационной основы принятия эффективных решений с учетом интересов настоящего и будущих поколений. Также это соответствует задачам повышения эффективности природоохранного мониторинга, поскольку позволяет глубже понять причины истощимости природных ресурсов, прежде всего находящихся в общественном пользовании.

Применение гуманизированной методологии экономической оценки природных ресурсов и экосистемных услуг, позволяющей учитывать социокультурные, неэкономические ценности при принятии управленческих решений, создает основу для решения прикладных задач в сфере рационального природопользования, прежде всего при разработке эффективных в современных условиях проектов территориального планирования и природообустройства[8], а также для принятия адекватных решений по организации жизнеобеспечения населения конкретных территорий, например, по эффективному водоснабжению городов и сельских поселений[9]. Получаемые показатели позволяют также создавать и применять в управлении природоохранные механизмы инновационного типа, например, природоохранные рейтинги территорий и корпораций, уточнение оценки эффективности инвестиционных проектов и другие. Тем самым экономические оценки природных ресурсов и экосистемных услуг начинают выполнять роль важнейших экономико-географических показателей.

[1]
Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. М., 1997.
[2]
Определение экономической ценности (стоимости) природных ресурсов и экосистемных услуг с учетом поправок на неэкономическую ценность базируется на неоклассической экономике благосостояния, рассматривающей общее благосостояние общества и оценивающей альтернативные проекты или мероприятия на основании изменений в общественном благосостоянии. Кроме того, сравнительно недавно появились новые способы, с помощью которых можно учесть неэкономические ценности при экономической оценке природных ресурсов и земли.
[3]
Теория предельной полезности или предельных издержек является противовесом теории трудовой стоимости К. Маркса (поэтому так сложно приживается в России). Теория разрабатывалась представителями австрийской школы: К. Менгером, Э. Бём-Баверком, Ф.Ф. Визером, Й. Шумпетером, а также Л. Вальрасом (Лозаннская школа), У.С. Джевонсом и А. Маршаллом. Согласно теории предельной полезности, ценность товаров определяется их предельной полезностью на базе субъективных оценок человеческих потребностей. Предельная полезность какого-либо блага обозначает ту пользу, которую приносит последняя единица этого блага, причём последнее благо должно удовлетворять самые маловажные нужды. Субъективная ценность – это личная оценка товара потребителем и продавцом; объективная же ценность – это меновые пропорции, цены, которые формируются в ходе конкуренции на рынке. По мере постепенного насыщения потребностей субъекта полезность вещи падает.
[4]
Turner, K., I. Bateman and D.W. Pearce (1993). Environmental Economics. Baltimore: John Hopkins Press; Pearce D., and A. Markandya (1989). Environmental Policy Benefits: Monetary Valuation. Paris, France: Organization for Economic Cooperation and Development; Organisation for Economic Co-operation and Development (1995). The Economic Appraisal of Environmental Projects and Policies (Paris: Organisation for Economic Co-operation and Development).
[5]
Повышение экономической эффективности государственного природного национального парка «Куршская коса»: научный доклад. Ярославль: «Кадастр», 2000; НИР «Апробация системы эколого-экономического учета в РСО-Алания как основы обеспечения рационального использования природных ресурсов и осуществления эффективного государственного надзора и контроля в сфере природопользования». Ярославль: АНО НИПИ «Кадастр», 2005; НИР «Апробация системы эколого-экономического учета в Рязанской области как основы рационального использования природных ресурсов и осуществления государственного контроля и надзора в сфере природопользования». Ярославль: АНО НИПИ «Кадастр», 2005; НИР «Эколого-экономическая оценка природных ресурсов и экосистемных услуг как основа эффективного управления ООПТ и сохранения биоразнообразия (на примере Сочинского национального парка)». Ярославль: АНО НИПИ «Кадастр», 2006.
[6]
Фоменко Г.А. Управление природоохранной деятельностью: Основы социокультурной методологии. – М.: Наука, 2004. – 390 с.
[7]
Фоменко Г.А. Денежные оценки природных ресурсов как важнейшее условие устойчивого развития в России // Управление природопользованием для устойчивого развития. Ярославль, 1997.
[8]
НИР «Разработка плана управления государственного природного заповедника «Столбы». Ярославль: АНО НИПИ «Кадастр», 2012; НИР «Разработка схемы размещения, использования и охраны охотничьих угодий на территории Томской области». Ярославль: АНО НИПИ «Кадастр», 2012; НИР «Разработка схемы размещения, использования и охраны охотничьих угодий на территории Псковской области». Ярославль: АНО НИПИ «Кадастр», 2012; НИР «Разработка схемы размещения, использования и охраны охотничьих угодий Оренбургской области»». Ярославль: АНО НИПИ «Кадастр», 2013.
[9]
Лошадкин К.А. Водоснабжение сельского населения в условиях трансформации геоэкономического пространства. Ярославль, 2001.